Пресса

  Взгляд изнутри (статьи из газет)

"Было бы ужасно, если бы мы воспринимали себя только
в том отрезке, который нам дано прожить на земле."
Вильгельм Михайловский.


Есть люди, которые так срослись с городом, где они живут, что это придаёт их отношениям особенный смысл. Если лишить Михайловского Риги, он станет другим Михайловским. Если лишить Ригу Михайловского, она станет другой Ригой.


Светопись

-   Когда я смотрю на коллекции созданных вами за 10 лет фотографий, на которых запечатлено всё, что случилось с нами и с нашей страной, меня занимает одна мысль: кто вас предупреждает о том, где и что должно произойти? Как вы умеете оказаться в нужное время на нужном месте?
-   Я не умею. Я этому не учился. Просто я - часть энергетического информационного потока. Это нельзя объяснить с позиции логики и здравого смысла. Но я много определяю не с этих позиций. Я знаю, что всё подчинено воле, которую я сам в себе несу, и воля моя свободна. Она не зависит ни от времени, ни от погоды, ни от цвета флагов. Она во мне. Я искренен в её проявлении, и эта мольба, чтобы событие было со мной, чтобы оно шло на меня, реализует моё желание. Тогда я понимаю, что по сути я не фотограф. Я драматург и выражаю идею через фотографию. Человек может быть кем угодно, но если он несёт в себе чистую энергию, то он не только свидетель или участник событий. Он сам эти события провоцирует. Узнав внутреннюю природу этого явления, я научился его использовать. Как будто у меня есть запал, который любое событие приближает. Иногда я понимаю, что объективно к этому не готов. Но меня как будто переносят из одного стакана в другой. И один стакан мутный, а другой - хрустальный.

-   Когда вы появляетесь на улице с фотокамерой, окружающие воспринимают вас как врага или друга?
-   Дело в том, что я не "человек с фотокамерой". Фотокамеру у меня никто никогда не видит. В отличие от многих других фотографов я не то что стесняюсь фотокамеры, я её сам не замечаю, а значит, её не замечают и другие. Для меня фотокамера не имеет значения. Если бы её не было, я бы силой своего воображения и своей духовной энергии мог запечатлевать образы на асфальте. У меня появилось такое чувство, когда я, бывало, испытывал недостаток времени или был занят другими делами, а мне хотелось отражать свет - не событие, а свет, который, в свою очередь, отражает событие. Потому что фотография - это светопись, отражение света, но не как физического явления, что понимают все, а как духовного явления. Это животворящий свет, всеохватывающий, всепроницающий. Я постоянно нахожусь в поисках отражения этого света, и он, как мощное излучение, объединяет и меня, и моих современников, и само событие. Более того, он своей философской значимостью объединяет человечество. Потому что он не происходит из ничего. Он образуется из потока времени, который несёт и нас, и тех, кто был раньше нас, и тех, кто будет после нас. Какая разница - плюс-минус тысяча лет! Да, я осознаю, что я не случайный человек, хотя я такой же, как и все. Но мы теряем это понятие принадлежности ко времени, оно стирается в бытовой жизни. Это, пожалуй, самое драматическое, что может произойти с человеком. Не только то, что он не реализовал свои возможности, которые огромны у каждого, а то, что он потерял обычное ощущение принадлежности к потоку времени, данное природой.

-   Из-за чего человек это может утратить?
-   Из-за лености своей, из-за компромиссности, из-за того, из-за того, что ему многое легко даётся. Нет. В повседневной жизни компромисс постоянно присутствует. Но если дело касается основ, то какой тут может быть компромисс! Например, убить - не убить. А мы уже дошли до того, что думаем, что и это можно.
Что же касается идеологии творчества, то здесь вообще никакого компромисса быть не может. Да, это экстремизм в высшей степени, но только по отношению к себе, по отношению к себе, по отношению к тому пространству, которое ты как саморегулирующая система можешь использовать. Но в этом пространстве не должно быть твоих жертв. Ты не имеешь права обидеть, не говоря уже о жестокости.

-   …только иногда фотокамеру называют оружием. И зачастую это так.
-   Профессия фотографа сама по себе очень опасна. Ты вторгаешься в заповедные зоны других людей, но сам себя ты тоже раскрываешь. Системы защиты, которые формировались на протяжении тысячелетий, создавая природу человека, направлены на защиту не столько физического, сколько духовного. Биоэнергетика, которая соединяет и разъединяет нас всех, применительно к фотографу действует по другим законам. И поэтому я вхожу в реальную жизнь, как в клетку к тигру. Опасность интеллектуальной агрессии меня подстерегает всегда - во все времена, при всех режимах. Даже представить трудно, как возможность по-разному видеть, оценивать, мыслить может стать причиной агрессии и вражды между людьми. А фотография затрагивает очень тонкие материи. Поэтому я должен быть максимально обезоружен: пожалуйста, топчите меня, терзайте, уничтожайте. Я - открыт! Но это даёт мне и силу. Потому что я сам не несу агрессии. И люди это чувствуют. Так что даже один на один с танком ты не имеешь права показать страха. Не просто обманывать себя, что, мол, не боюсь, а просто быть всегда сильнее обстоятельств.


Миссия

-   Скажите, жизнь через глазок фотокамеры и жизнь невооружённым глазом - это разное?
-   Да нет у меня глазка фотокамеры, Это принадлежит технологическому процессу.

-   Значит, вы всё время видите?
-   Да, я всё время - вижу. В том-то и дело, что для меня нет различия - с фотокамерой или без неё. С одной стороны это упрощает мою жизнь, а с другой - драматизирует.

-   Но посещало ли вас когда-нибудь желание - не видеть?
-   Нет. И когда ты находишься в замкнутом пространстве, зрение обостряется. Тогда появляется зрение из глубины. Ещё до фотографии я постоянно преодолевал себя в себе. Это дало возможность накопить огромную внутреннюю энергию. Сама по себе она ничто. Просто все объекты, которые попадают в зону её деятельности, приобретают особую значимость. И это связано не только с одушевленным миром. Всё может быть одухотворено: и камень, и песок, и трава.… Но для этого мои отношения с миром должны быть чистыми и гармоничными. А дар гармонии - дар Божий. Я постигал гармонию пространства, в котором человек кажется песчинкой, и гармонию обратного порядка - в душе другого человека. И там и там - бесконечность. Всё это соединяется и открывается мне.

-   Вы сказали "до фотографии". Что было до?
-   Была жизнь моя. А потом она стала неразделимой с жизнью других людей - моих друзей, близких, знакомых. И фотография - это не как профессия, ремесло или искусство, а это миссия. "До фотографии "было огромное разочарование. Я понимал, что не успеваю ни за Брейгелем, ни за Ван-Гогом, ни за Цветаевой или Ахматовой. Я летел за ними, а моих внутренних ресурсов не хватало. Я пробовал писать стихи. У меня даже сборник есть - через какое-то время показал его Людмиле Азаровой, она была потрясена: "Почему ты это оставил?" А я всё время видел свою слабость. Но когда разочарование обозначилось уже как состояние глубокой депрессии, тут неожиданно появилась фотография. Как то, что было насмотрено, начитано, намолено…

-   А осталось ли что-то недостижимое?
-   Это понятие малости себя как частицы даёт обратное понятие того, что я могу всё. Мне всё открыто. Я не считаю себя обделённым ни в быту, ни в личной жизни. Но это только такая заданная программа, потому что я изначально понял, что не должен зависеть ни от чего. Я свободен. Это не бред и не ложь, не иллюзия - это действительно так. Дело в том. Что когда ты оплодотворён какой-то идеей, больше ничего не требуется. Только искренность.
Я знаю, что всему приходит конец, но я боюсь другого - я смотрю на то, как некоторые художники потерялись и живут, повторяя себя. Был период потаённой жизни. Устав от поверхностной шелухи, я как бы демонстративно хлопнул дверью и оставил и оставил только пространство для работы. Для того, чтобы собрать то, что сейчас я показываю на выставках уже третий год, понадобилось десять лет закрытой жизни.
Было очень трудно решиться. Специфика моей работы такова, что коммуникации требуют расширения. Но я понял, что расширение ни к чему не приводит, оно ведёт в пустоту. И вот, в 80-м году у меня была выставка в Рижском замке. Я впервые показал себя цельно - 96 работ, впервые как бы поднялся над собой и отрешился от себя. Во время выставки, около месяца, я был в возбуждённом состоянии, потому что не мог пережить - как это ушло от меня. У меня ведь все работы - оригиналы, я не тиражирую их. Для меня важна энергия оригинала. Впервые тогда я испытал отчуждение. Был и успех, и слава. Но я вдруг подумал, могу ли я дожить до другой подобной выставки? Потому что никто, кроме меня, не знал, сколько туда вложено сил. Я понял, что доживу, если только изберу что-то другое. И я отказался оттого, что сделал. И не ошибся.


Память

-   Ваша акция "Non stop" идёт уже третий год. Зачем это вам?
-   Это необходимо, прежде всего, мне самому. Скажете эгоизм? Да, но я не смущаюсь. Я взял слишком высокую планку, которую, может, никогда не достигну. Я сам себе максимально жестокий и максимально требовательный судья.

-   Тогда, по большому счёту, вам нужен зритель или нет?
-   А здесь уже другое. Я-то вижу - плохо это или хорошо. Но мне этого, собственно, и не нужно, потому что, как я уже сказал, во мне внутри всё запечатлено. Основное на этих выставках - просветлённые лица людей, которые притягиваются ко мне, как духовным магнитом. Они приходят ко мне и становятся частью меня, они благословляют мои работы, и сами работы от этого заряжаются и приобретают другое качество. Это уже не просто кусочек картона со светоносной поверхностью, это прикосновение высоких энергетических систем.

-   Когда вы воздействуете на зрителей, вы ощущаете от этого особенную власть и силу?
-   Я не имею права воздействовать. Я только отдаю, а взять или нет - на это свободная воля другого. Моя установка противоречит общепринятым современным правилам выживания, когда люди звереют. Я знаю, что необходимо умиротворение.

-   Только ваши работы будоражат, а не умиротворяют.
-   Да, но они не создают противоречий. И если говорить о самом первом порыве в моей акции, то это протест против уничтожения человеческой памяти - уничтожения во имя так называемого светлого будущего, во имя заклеймения конкретных личностей, народов… Задача художника и летописца - показать, что на протяжении существования человечества не было и нет проклятого времени, нет проклятых народов. Есть уникальное пространство, в котором живут поколения. И человек всегда был счастлив, где бы он ни находился и в какое смутное время он бы ни жил. Потому что ощущение "проживания времени" - это самое ценное и самое важное. А лишить самого важного - преступление.
Я собираю крупицы времени - и драматические, и иронические, и лирические - в единый сгусток. Сейчас на выставках акции показано уже около 1000 работ. Акция тотальная, агрессивная. Я иду к людям. Человек не знает, не хочет и вдруг - ему что-то открывается. Человек видит то, что без меня не может увидеть, и принимает с благодарностью. Я рад, что на выставки приходят молодые люди, которые видят свет, отражённый и на самых мрачных и на самых вдохновенных лицах. Время ведь одинаково освещает всех.

-   Для вас нет ни прошлого, ни будущего, а есть единое время. Но жизнь коротка, и мы на земле просто гости…
-   Да, но трагедии в этом нет. Надо жить не с ощущением сражения или победы, а с ощущением счастья от осознания себя во времени. Это как откровение, которое снизошло, и видишь себя в древних веках и себя же - в грядущем. От каждого зависит, как смотреть: во Вселенную или в пустоту.

-   Я вспоминаю вашу самую удивительную выставку "Память", где с фотографий на нас смотрели ушедшие люди, и было странное ощущение, что они здесь же с нами.
-   Было бы ужасно, если бы мы воспринимали себя только в том отрезке, который нам дано прожить на земле. Пропасть, которая была до меня, принадлежит мне. Энергия же, которая идёт оттуда, это не кладбищенская энергия, она живая и идёт через меня. А жизнь, которая состоится без нас, будет благословлена и нашим участием. Потому что каждый из нас оставляет свой след - на рижских заснеженных мостовых, у колыбели своих детей, прикосновением через обычную работу - кто-то хлеб печёт, кто-то картины пишет. Главное, чтобы это происходило не механически, а с осознанием того, что всё в мире зависит не от президента, не от лидеров партий, даже не от закона, а от тебя. В тебе самом причина всех зол, агрессий, бед и причина счастья.

Wilhelm Mikhailovsky ©